Звучи, о арфа, ты всё о Казани мне!
Звучи, как Павел в ней явился благодатен!
Мила нам добра весть о нашей стороне:
Отечества и дым нам сладок и приятен.
(Державин, "Арфа", 1798 г.)
Чацкий:
А тот чахоточный, родня вам, книгам враг,
В ученый комитет который поселился
И с криком требовал присяг,
Чтоб грамоте никто не знал и не учился?
Опять увидеть их мне суждено судьбой!
Жить с ними надоест, и в ком не сыщешь пятен?
Когда ж пространствуешь, воротишься домой,
"И дым Отечества нам сладок и приятен!"
(Грибоедов, "Горе от ума", третье десятилетие 19-го века)
"И дым отечества нам сладок и приятен!" —
Так поэтически век прошлый говорит.
А в наш — и сам талант всё ищет в солнце пятен,
И смрадным дымом он отечество коптит!
(Тютчев, 1867 г.)
Вот так, в оригинале... Но как же извратили смысл потомки (точнее, современники - нынешние), при помощи горячего или холодного копчения. Смысл, который вначале посадили в кишку, выпрямили (и кишку тоже), а потом из неё извлекли, порезали на ломтики и объявили, что так и было.
--
А.Кац и Я
Звучи, как Павел в ней явился благодатен!
Мила нам добра весть о нашей стороне:
Отечества и дым нам сладок и приятен.
(Державин, "Арфа", 1798 г.)
Чацкий:
А тот чахоточный, родня вам, книгам враг,
В ученый комитет который поселился
И с криком требовал присяг,
Чтоб грамоте никто не знал и не учился?
Опять увидеть их мне суждено судьбой!
Жить с ними надоест, и в ком не сыщешь пятен?
Когда ж пространствуешь, воротишься домой,
"И дым Отечества нам сладок и приятен!"
(Грибоедов, "Горе от ума", третье десятилетие 19-го века)
"И дым отечества нам сладок и приятен!" —
Так поэтически век прошлый говорит.
А в наш — и сам талант всё ищет в солнце пятен,
И смрадным дымом он отечество коптит!
(Тютчев, 1867 г.)
Вот так, в оригинале... Но как же извратили смысл потомки (точнее, современники - нынешние), при помощи горячего или холодного копчения. Смысл, который вначале посадили в кишку, выпрямили (и кишку тоже), а потом из неё извлекли, порезали на ломтики и объявили, что так и было.
--
А.Кац и Я