Осторожно тропинку кромсая
Гекатонхейров следами и калом,
Понимаешь, свой завтрак съедая,
Сложно как их насытить лишь малым.
Бриарей, поперхнувшийся стадом,
На тропинке залёг, как в траншее.
Он поносом, последнейшим гадом
Заминировал путь поскорее.
Злобно Эос своими лучами
Освятить ту тропу попыталась.
Но увы, Персефона с костями,
Ту тропинку понюхав, вмешалась.
Дольго ль, коротко ль, пляски в безумстве
Продолжались, в своём утешеньи.
Но проснулся внезапно безумный
Бог Олимпа, в еды предвкушеньи.
И промолвил: плясали - пляшите.
Нет ума у вас - значит не будет.
Танец где вы найдёте - стащите.
Вам ни зрителей будет, ни судей.
На высокой вершине Олимпа
Позабыли уже всех давно.
Но тропинку кромсая лениво,
Стаду петь и плясать суждено.
--
А.Кац и Я
Гекатонхейров следами и калом,
Понимаешь, свой завтрак съедая,
Сложно как их насытить лишь малым.
Бриарей, поперхнувшийся стадом,
На тропинке залёг, как в траншее.
Он поносом, последнейшим гадом
Заминировал путь поскорее.
Злобно Эос своими лучами
Освятить ту тропу попыталась.
Но увы, Персефона с костями,
Ту тропинку понюхав, вмешалась.
Дольго ль, коротко ль, пляски в безумстве
Продолжались, в своём утешеньи.
Но проснулся внезапно безумный
Бог Олимпа, в еды предвкушеньи.
И промолвил: плясали - пляшите.
Нет ума у вас - значит не будет.
Танец где вы найдёте - стащите.
Вам ни зрителей будет, ни судей.
На высокой вершине Олимпа
Позабыли уже всех давно.
Но тропинку кромсая лениво,
Стаду петь и плясать суждено.
--
А.Кац и Я