Вся жизнь - бардак.
Вокруг лишь куклы.
И даже тени мысли нет,
Что все слова,
Все, что бездумны,
Изрёк не зверь, а человек.
Тяжёлый молоток, наверно,
Избавить бред смог бы от эха.
Но мысль владеет словом скверно
И никому уж не до смеха.
Из зеркала глядит оскал.
Он только лишь напоминанье
О том, как всех и вся проспал
Родной язык в своём метаньи.
Слова родятся спозаранку.
В них смыслов попросту не счесть.
Но у других они родятся.
А в тех, что у меня - лишь месть.
Не честь, не совесть, не сомненье,
А лишь озлобленное мненье.
Слова в стих маршируют в ряд.
В них нелюбим даже наряд.
Из рифмы злоба льёт ключом.
Стихи давно уж ни о чём.
Надежды в саванах парят
И в зеркале сникает взгляд.
Родного языка оттенок
Продался весь. И за бесценок.
Теперь он в мыслях о других.
И свой бардак не свой, а их.
--
А.Кац и Я
Вокруг лишь куклы.
И даже тени мысли нет,
Что все слова,
Все, что бездумны,
Изрёк не зверь, а человек.
Тяжёлый молоток, наверно,
Избавить бред смог бы от эха.
Но мысль владеет словом скверно
И никому уж не до смеха.
Из зеркала глядит оскал.
Он только лишь напоминанье
О том, как всех и вся проспал
Родной язык в своём метаньи.
Слова родятся спозаранку.
В них смыслов попросту не счесть.
Но у других они родятся.
А в тех, что у меня - лишь месть.
Не честь, не совесть, не сомненье,
А лишь озлобленное мненье.
Слова в стих маршируют в ряд.
В них нелюбим даже наряд.
Из рифмы злоба льёт ключом.
Стихи давно уж ни о чём.
Надежды в саванах парят
И в зеркале сникает взгляд.
Родного языка оттенок
Продался весь. И за бесценок.
Теперь он в мыслях о других.
И свой бардак не свой, а их.
--
А.Кац и Я